История славы и забвения банкира Хьюго Саймона

«Банкир высоких идеалов»

Когда-то банкир, политик, коллекционер произведений искусства и меценат Хьюго Саймон являлся ключевой фигурой в Берлине времен Веймарской республики, его без преувеличений знал каждый, а ныне он благополучно забыт и время от времени попадается на глаза историкам и специалистам, работающим в европейских архивах. Но между тем, одна из вариаций пастельных картин Эдуарда Мунка «Крик», как раз из личной коллекции Саймона, в 2012 году на аукционе Sotheby's ушла с молотка за 91 миллион евро! И это, уточним, на данный момент самая высокая цена за любую из картин прославленного норвежского художника.

Роскошная берлинская вилла Саймона в районе Тиргартен на протяжении девяти лет являлась местом встреч выдающихся интеллектуалов, куда часто заглядывали «на огонек» братья Манны – Генрих и Томас, нобелевский лауреат Альберт Эйнштейн и покровитель искусства Гарри Кесслер Граф, импрессионист Макс Либерман и художница-скульптор Рене Синтенис, писатель Стефан Цвейг, скульптор Аристид Майоль, актриса Тилла Дюрье и многие другие негаснущие звезды эпохи. Кроме встреч и бесед с учеными, министрами, писателями, обаятельными актрисами, бывало, что просторный дом на Drakestrasse, 3 словно по волшебству превращался в выставочные залы современного и классического искусства, где проходили шумные дискуссионные заседания, заключались контракты с художниками, вечера танцев и знакомств, ужины при свечах, поэтические чтения.

Виллу в Тиргартене, приобретенную банкиром в 1924 году, к сожалению, полностью разрушенную Второй мировой войной, справедливо называли «Храмом искусства». И ведь было за что! Стены столовой «храма» украшали картины Камиля Писсарро и Клода Моне, в музыкальном зале гениальный график Макс Слефогт создал иллюстрации, во дворе располагался фонтан с подлинным скульптурным творением Георга Кольбе. За гостеприимство Саймона высоко уважали и ценили. Поэтесса Эльза Ласкер-Шюлер так и вовсе называла «библейским землевладельцем» и «прадедом царя Давида».

Хьюго Саймон родился 1 сентября 1880 года в еврейской семье фермера Виктора Саймона в прусской провинции Познань, коммуне Кальштадт, земле особо «плодородной», если обратить внимание, что за одиннадцать лет до рождения Хьюго в Кальштадте появился на свет Фредерик Трамп (урождён. Фридрих Трумп), дедушка нынешнего президента США, бизнесмена Дональда Трампа.

Хьюго Самйон в 1907 годуХьюго Самйон в 1907 году

Окончив школу Хьюго получил сельскохозяйственное образование, а затем прошел обучение банковскому делу в Гессене и стажировку в Марбурге. Воодушевленный результатом учебы, к тридцати годам он целенаправленно поехал в Берлин, где в 1911 году познакомился с банкиром Отто Каршем и в тот же год основал частный банк – Carsch Simon & Co. Удача сопутствовала и в личной жизни, в Берлине Хьюго знакомится с очаровательной девушкой по имени Гертруда, своей будущей супругой, которая уже вскоре родит ему двух послушных дочерей.

Пацифист по натуре и решительный противник любой войны, уже в самом начале Первой мировой он поддержит Карла Либкнехта, станет соучредителем «Союза нового отечества», того самого из которого в 1922-м выйдет немецкая лига по правам человека. В шестнадцатом году на несколько месяцев его мобилизуют в солдаты в город Кроссен-на-Одере, а вернувшись обратно, будущий министр иностранных дел Германии Вальтер Ратенау выдвинет Саймона в социалисты и вместе с журналистом Альбертом Судекумом сделает членами Независимой социал-демократической партии Германии (USPD). В результате такого «карьерного роста», после ноябрьских событий 1918 года Хьюго окажется в кресле заместителя госсекретаря в Пруссии, а затем всего на семь недель наденет «корону» министра финансов в прусском Совете народных депутатов. Подробности этого этапа жизни банкира можно узнать из романа Альфреда Дёблина «Ноябрь 1918 года».

Детская любовь к сельской местности с ее уходом за скотом и уборкой урожая; ностальгия по родному дому и простому деревенскому труду, несмотря на послевоенную гиперинфляцию в Европе, подводит Саймона к решению, (прямо накануне разрыва партнерства с Отто Каршем), приобрести в городе Зеелове, регионе Одербрух заброшенный туристический центр "швейцарский дом", организовав там своего рода Mustergut – небольшое фермерское хозяйство.

Поместье в Зеелове, Саймон в кругу семьи. 1926 годПоместье в Зеелове, Саймон в кругу семьи. 1926 год

К 1922 году его новыми партнерами в Берлине станут Касимир Бетт и Курт Гутмахер, с которыми Саймон основывает банковский дом Bett, Simon & Co, и занимает в нем место старшего партнера. Все двадцатые годы наш герой будет заседать в наблюдательных Советах крупных акционерных обществ, таких, например, как главный кредитный банк Adolf Sommerfeld Group, участвовавший в городской застройке Берлина, в Обществе кайзера Вильгельма. Он будет одним из создателей профсоюза «Банк рабочих, служащих и чиновников», а на должность личного секретаря пригласит писателя Курта Тухольского.

Будучи экспертом и ценителем произведений искусства, его назначат членом комиссии, отвечающим за вопрос закупок картин для Национальной галереи Берлина. В этом качестве он внесет существенный вклад в развитие самого современного музея германской столицы. А еще банкир славился щедростью. Известно, что Национальной женской галерее Берлина он преподнес в дар картину Карла Шмидта-Ротлуфа «Две женщины», написанную художником в 1912 году.

Старшая дочь Урсула с мужем Вольфом Деметром. 1929 год - год их свадьбыСтаршая дочь Урсула с мужем Вольфом Деметром. 1929 год - год их свадьбы

Впечатляет, что у Саймона еще оставалось время периодически заседать в Наблюдательном Совете при издательстве S. Fischer Verlag, Ullstein Verlag, быть спонсором издательского дома Paul Cassirer. Само собой, писатели и поэты шли к дверям его берлинского дома бесчисленной вереницей. Вечерами у него то и дело заседал Брехт и Ремарк, упомянутые писатели Манны, Эрнст Федер и Карл Цукмайер, художник Оскар Кокошка, издатель Самюэль Фишер, политик Отто Браун, кого только не заносило на чай к этому хлебосольному человеку до наступления «пограничного» 1933 года...

Спустя два месяца после молниеносного прихода национал-социалистов к власти, конфискации значительной части имущества: виллы, фермы и банка, еврей левых политических взглядов Хьюго Саймон 27 марта отправился с женой через Швейцарию во Францию, в Ниццу, где уже проживали их дочери – Урсула и Аннет. Старшая, Урсула, в 1929-м вышла замуж за архитектора и скульптора Вольфа Деметра, верного ученика Аристида Майоля. У них уже был двухлетний сын Марк Роджер, рожденный в Париже в 1931 году.

Урсула с мужем и сыном под именами. Урсула - Ренее Денис. Вольф - Андре Денис. Марк Роджер - Роджер ДенисУрсула с мужем и сыном под именами. Урсула - Ренее Денис. Вольф - Андре Денис. Марк Роджер - Роджер Денис

Июль 1946 года - слева направо - Марк Роджер Деметр с бабушкой Гертрудой и дедушкой Хьюго СаймонамиИюль 1946 года - слева направо - Марк Роджер Деметр с бабушкой Гертрудой и дедушкой Хьюго Саймонами

Французское правительство оказало своевременную поддержку, оформив банкиру и его семье статус политических беженцев, что позволило им избежать интернирования. Экономический, политический крах Германии ни днем ни ночью не давал Саймону покоя. В 1935-м его берлинские активы были полностью конфискованы, в 1937-м и вовсе лишили гражданства. Несмотря на ад, в котором он оказался, часть антикварной мебели и двести полотен из личной коллекции, успешно вывезенных во Францию, Саймон распродает, и на вырученные средства не только живет сам, но и старается поддержать друзей-писателей, художников, музыкантов. Вкладывает деньги в «Парижский Тагеблатт», постановку драмы Бертольда Брехта «Винтовки Тересы Каррар» и в своей новой квартире на де Гренель 182 можно сказать воссоздает, только в миниатюре, очередной культурный и художественный центр. Томас Манн побывав в гостях в середине 1938 года, пишет в дневнике, что оказался в «великолепной квартире». 

Саймон в статусе беженца, Франция, 1940 годСаймон в статусе беженца, Франция, 1940 год

В том же 1938-м банкир предоставил  остатки коллекции выставкам Парижа и Лондона, активно выступал против позорной выставки «дегенеративного искусства», но уже вскоре обстоятельства вынудили его и последние картины передать музеям Швейцарии – Kunsthaus Zürich и Kunstmuseum Basel.

Хьюго Саймон в 1940 годуХьюго Саймон в 1940 году

Незадолго до оккупации Парижа, в первых числах июня 1940 года, через друзей Саймон узнал, что в американском консульстве в Марселе еще можно успеть получить визы сроком на шесть месяцев. Но после капитуляции правительство Виши такую возможность закроет, как, впрочем, и выдачу свидетельств на предоставление политического убежища, и выездные визы. Из Парижа через Монтобан все они добрались до Марселя, где бывший чехословацкий консул, Владимир Вокоч (только в 2016 году получивший титул «Праведник народов мира») сумел раздобыть для них паспорта на имена недавно умершей семейной пары - «Hubert Studenic» и «Garina Studenicova». Урсула с мужем и младшая дочь Аннет получили документы на имена Ренее Денис, Андре Денис и Мари Луис Печерман соответственно. Десятилетний Марк Роджер бежал под именем Роджер Денис.

Хьюго Саймон в БразилииХьюго Саймон в Бразилии

Всё-таки Бог есть на Земле. В феврале 1941 года они благополучно достигли испанской границы двенадцатичасовым поездом, ехавшим из Марселя в Сербер, а ночью в сопровождении проводника перевалили через Пиренеи, повторив пеший маршрут, ранее проделанный первой женой Стефана Цвейга – Фридерикой, Генрихом Манном, семейной парой Франца Верфеля и Альмы Малер (по иронии судьбы девичья фамилия вдовы композитора Густава Малера – Шиндлер) и еще сотнями, даже тысячами великих интеллектуалов.

Cabo de Hornos - испанское судноCabo de Hornos - испанское судно

Так имея на руках въездные визы в Бразилию, предоставленные им еще в Виши послом Луисом Мартинсом де Соуза Дантасом, Саймон приобрел в Испании билеты на пароход «Кабо Хорнос» и 3 марта 1941 года, наконец-то ступив на теплый песок Рио-де-Жанейро, остановился в отеле Central вблизи пляжа Фламенго, где их встречал как раз Стефан Цвейг со своей Шарлоттой.

Благодаря связям друзей, Эйнштейна, Томаса Манна и как раз Цвейга, денежные средства с французских и английских счетов банкира стали поступать в Рио на адрес монастыря Святого Бенедикта, не без помощи монаха Паулюса Гордана, обращенного еврея так и не ставшего настоятелем монастыря. Собранных средств хватило на переезд в штат Минас-Жерайс, в городок Барбасена, где бывший банкир смог купить ранчо и устроиться работать в селекционный институт, занимаясь там разведением тутового шелкопряда, особых бабочек, специально выращиваемых для получения натуральной нити.

В Барбасена Саймон стал другом для «местных» беженцев, среди которых на ранчо Крус дас Алмас благополучно укрывался французский писатель Жорж Бернанос и румынский художник еврейского происхождения Эмерик Марсье, купивший скромный домик, переделав его под студию.

По настоятельной просьбе близкого друга Стефана Цвейга, журналиста Эрнста Федера, Хьюго Саймон уговорил Бернаноса пригласить к себе на ранчо Цвейга, который проживал «взаперти» с Шарлоттой в Петрополисе и не хотел печатным словом противостоять фашистской угрозе. За месяц до самоубийства великого австрийца такая встреча состоялась, Стефан прибыл к Бернаносу утренним поездом. Готовя встречу двух великих писателей, Федер и Саймон полагали, что энергичному французу-католику удастся уговорить запуганного австрийца объединить усилия на страницах бразильских газет и в сердцах бразильцев и написать пламенный манифест, прямо осуждающий преступления, совершенные против евреев. Бернанос в тот период вел колонки в газетах и в отличие от Цвейга не желал мириться и молчать, стоя на пороге мирового апокалипсиса. Однако идея не пришлась по душе Цвейгу, он отказался что-либо совместно писать, тем более лично выступить по радио и предпочел отмолчаться, считая, что его Слово и Голос безвозвратно утрачены в Германии, Европе и в мире.

23 февраля 1942 года Стефан Цвейг и его верная спутница Шарлотта покончили жизнь самоубийством (тема отдельного большого материала). Хьюго Саймона и Жоржа Бернаноса на похоронах не было. Они по-своему оплакивали великого гуманиста. Бернанос спустя несколько дней написал статью, где говорил: «Я, конечно, остерегусь относить к числу маньяков выдающегося человека, умершего в Петрополисе, но в нём они узнавали себя, и, конечно, не преминут воспеть его добровольный уход из жизни, который имеет значение полного, окончательного отказа, самоотречения».

Саймон предпочел отмолчаться, не читать газет, не вспоминать о прошлом, занимаясь разведением дивных бабочек и своей новой о них «философией». После войны он переедет в финскую колонию муниципалитета Пенеду, где будет продолжать жить, как и все его родственники, под чужими фамилиями.

Хьюго Саймон, последние годыХьюго Саймон, последние годы

Домой в Европу Хьюго Саймон уже никогда не вернется и в последние три года своего постепенного угасания будет писать необычную автобиографию – книгу «Тутовый шелкопряд». Рукопись составит 1500 страниц. Самое интересное, что ни одно латиноамериканское издательство не желало брать её в печать. В Новом Свете никто не помнил имени щедрого банкира Хьюго Саймона, который когда-то так много сделал для ведущих европейских издательств и нескольких лауреатов нобелевских премий…

К слову говоря, рукопись не издана по сей день. Лишь историк Изабела Мария Фуртадо Кестлер недавно опубликовала из нее короткую выдержку.

Хьюго Саймон скончался вблизи Сан-Паулу 1 июля 1950 года, но Имя его живет! Его правнук, сын Марка Роджера, рожденный за две недели до смерти своей прабабушки – Гертруды (жены Хьюго Саймона), Рафаэль Кардосо Денис в настоящий момент проживает в Рио-де-Жанейро, он профессор истории искусств. Лишь в феврале 2015 года бразильское посольство в Берлине совместно с представителями архива изгнания Немецкой национальной библиотеки вручили правнуку семейные документы, письма, фотоархив его прославленных предков.

Хочется верить, что правнук «Прадеда царя Давида» будет рассказывать своим детям и внукам ту, подлинную историю жизни, о которой только что впервые прочитали и Вы. Да хранит Бог вековые династии!

Правнук Хьюго Саймона - Рафаэль Кардосо ДениПравнук Хьюго Саймона - Рафаэль Кардосо Дени