Алёна Сагадеева

Тридцать лет назад, по её собственному счёту, жизнь Алёны Сагадеевой казалась ей бессмысленной: ни дома, ни профессии, ни налаженных отношений в семье. Строительный институт был выбран просто потому, что находился ближе всех к дому, а высшее образование казалось обязательным атрибутом интеллигентного человека. Дальше шла череда работ — двенадцать смен, за которые тогда осуждали и называли летунами.

Поворот занял четверть часа. На троллейбусной остановке двоюродная сестра, приехавшая из Китая, оборвала её жалобы предложением просто решить, чем хочется заниматься, и рассказала историю женщины, нашедшей своё дело в пятьдесят. Этих пятнадцати минут хватило, чтобы понять: дальше будет психология.

Садиться за парту с семнадцатилетними не пришлось — в метро попалось объявление о наборе на второе высшее на факультет психологии Новосибирского государственного университета. Экзамены она сдала, но на собеседовании выяснилось, что по тестам у неё едва ли не профиль наёмного убийцы, и член комиссии предложил ей просто полечиться. Она настояла на своём, понимая, что новая история начнётся с неё самой.

В телесно-ориентированную психотерапию её привёл гештальт: в Московском Институте Гештальта и Психодрамы она училась у основателя этого заведения Нифонта Долгополова, которым гордится до сих пор; один из его постулатов — что сильнее нас делают именно слабости. Освоив попутно арт-терапию, психодраму и семейную терапию, она поняла, что ближе всего работа с телом — тем самым телом, с которым в детстве не дружила и из-за которого не сбылась мечта о профессии клоуна.

К дипломам и сертификатам относится сдержанно: гарантией профессионализма считает не их, а собственный опыт исцеления специалиста.