Валентина Денисова

Разговор начался с границ репродуктивного возраста: ВОЗ определяет их как 15-49 лет. Она считала эти рамки взятыми с запасом: нижняя привязана к возрасту менархе, а зачать ребёнка собственным генетическим материалом большинство женщин уже не может в 43-45 лет, иногда и раньше. Причина естественная: запас яйцеклеток тратится, а качество ухудшается.

Про поздние беременности она говорила без мифологии: после 35 лет риски хромосомных отклонений у эмбриона растут, но в большинстве случаев такие беременности просто не наступают или прерываются рано. Высокое развитие поздних детей она связывала не с возрастом родителей, а с тем, что это долгожданные дети, которыми занимаются очень ответственно.

Тенденцию откладывать родительство называла естественной: образование, профессия, поиск партнёра в мегаполисе и финансовая неуверенность занимают годы. Влияние психосоматики на фертильность не отрицала, особенно при бесплодии неясного генеза, но не переносила его на трубный фактор или истощённый овариальный резерв. Сам по себе стресс, по её словам и по литературе, скорее сказывается на течении беременности, чем на её наступлении.

Рост числа циклов вспомогательных репродуктивных технологий она объясняла доступностью такой помощи и тем, что женщины перестали бояться репродуктологов и стали обращаться вовремя.

Из технологий она называла предимплантационное генетическое тестирование эмбрионов, перенос одного эмбриона наилучшего качества ради снижения числа многоплодных беременностей, преконцепционный скрининг родителей на носительство моногенных заболеваний и сохранение фертильности у онкологических пациенток — заморозку яйцеклеток либо процедуру IVM, когда стимуляцию проводить нельзя. Искусственный интеллект, по её оценке, оставался лишь инструментом: финальное слово за эмбриологом.