Путь Натальи Гранько в профессию начался с личной утраты и привел к глубинному пониманию человеческой боли. Пройдя медицину и психологию, она выстроила целостный подход к помощи — там, где тело и психика рассматриваются как единое целое. В этом интервью — о выборе профессии, силе заботы, работе с травмой и о том, как найти опору в себе даже в самые сложные периоды жизни.
Наталья, Вы пришли в психологию через медицину. Что сподвигло Вас изначально выбрать именно медицинский путь?
Мой путь в медицину начался с личной трагедии — ранней смерти мамы. До сих пор невозможно однозначно ответить на вопрос, была ли это роковая случайность или врачебная ошибка. Но именно тогда у меня появилось внутреннее, почти интуитивное решение: я хочу, чтобы как можно больше людей получали действительно качественную медицинскую помощь — без фатальных «если бы» и недосказанностей.
Это было желание защитить жизнь, сделать все возможное, чтобы подобных потерь становилось меньше. Так медицина стала для меня не просто профессией, а формой ответственности перед людьми.
Позже Вы все же пришли в психологию. С чем был связан этот переход и почему Вы поняли, что работы с телом недостаточно?
Психология вошла в мою жизнь в момент, когда стало очевидно: таблетки не лечат боль утраты. После смерти мамы, а затем и папы, я искала способ помочь не только себе, но и своим младшим сестрам — прожить горе, а не вытеснить его. Я увидела, что медикаментозная поддержка может приглушить симптомы, но не исцеляет внутреннюю рану. Психология дала пространство, где можно было не «держаться», а чувствовать, понимать и постепенно собирать себя заново. Именно тогда я осознала: без работы с психикой невозможно по-настоящему восстановить человека.
Ваша личная история связана с тяжелыми утратами. Как этот опыт повлиял на Вас как на специалиста?
Я знаю не по учебникам, что чувствует человек, потерявший самых близких. Я прожила это сама. Этот опыт научил меня главному — глубинному уважению к боли другого человека. Мне удалось помочь своим родным и себе пройти путь исцеления, восстановить целостность. Сегодня я опираюсь не только на личный опыт, но и на доказательные, проверенные методики, оказывая комплексную помощь — учитывая и физическое состояние, и психоэмоциональное, и ментальное здоровье. Для меня человек всегда больше, чем один симптом или диагноз.
Вы часто говорите о заботе и любви как о базовой человеческой потребности. Как это проявляется в Вашей работе?
Для меня забота — это эмпатия в действии. Это когда человек чувствует: здесь безопасно, здесь не осудят, здесь можно просто быть собой. Я часто говорю клиентам: «Я рядом, чтобы тебе было легче идти. Я верю в тебя, даже если ты пока не веришь в себя сам». Любовь к своему делу, внимательное присутствие, искреннее участие — все это чувствуется не словами, а состоянием. Возможно, поэтому клиенты нередко отмечают ощутимый результат уже после первой встречи.
Вы много работаете с травмой, утратой, тревогой. Как Вы сами сохраняете ресурс?
Для меня важна психогигиена. Я ежедневно использую практики самогипноза, которые помогают восстанавливаться и наполняться энергией. Также это осознанное дыхание, телесные и ментальные практики. Я убеждена: специалист не может быть опорой для других, если он не умеет заботиться о себе.
С какими запросами люди чаще всего приходят к Вам сегодня?
Чаще всего приходят люди, которым важно быть здоровыми — и физически, и эмоционально.
За внешними запросами часто скрываются более глубокие причины. Например, за состоянием «нет сил» нередко стоят подавленные эмоции — злость, вина, обида, ощущение несправедливости.
Запросы «меня не слышат» часто связаны с подавленной агрессией и страхом одиночества. Повышение самооценки — это почти всегда поиск внутренней опоры и личных границ.
Панические атаки нередко маскируют экзистенциальные вопросы: «Кто я? Чего я хочу?» А сложности в детско-родительских отношениях часто указывают на перепутанные роли внутри семьи.
Вы подчеркиваете, что клиенты могут получить результат уже после первой сессии. За счет чего это возможно?
Я использую диагностические техники из разных направлений, чтобы среди множества симптомов найти ключевую причину. Когда прорабатывается именно она, остальные сложности часто «растворяются» сами собой. Мой принцип — не только работать с проблемой, но и обязательно наполнять человека ресурсами. Когда клиент говорит, что ему стало легче дышать, расправились плечи, а внутри появилось спокойствие, — для меня это и есть показатель настоящей работы.
В Вашей практике сочетаются EMDR, КПТ, арт-терапия. Как Вы выбираете подход?
Это результат многолетней насмотренности и опыта в медицине и психологии. Я всегда считываю общее состояние человека — тела и души одновременно. Важно учитывать не только психологические особенности, но и физические факторы: гормональные реакции, сердечно-сосудистые состояния, особенности нервной системы. Я работаю комплексно, выбирая самый экологичный и эффективный инструмент именно для этого человека.
И в завершение: что для Вас сегодня означает «жить с удовольствием»?
Для меня жить с удовольствием — это не гонка за счастьем, а состояние глубокого согласия с жизнью здесь и сейчас. Это умение чувствовать вкус утреннего чая, интерес к своей работе, благодарность за близких и за то, что с ними все хорошо.
Тем, кто потерял опору, я предлагаю задать себе один вопрос: что остается со мной всегда — то, что никто и ничто не может у меня отнять?
Это могут быть ценности, способности, жизненный опыт, родовые традиции. Все это — и есть внутренняя опора. И важно делать шаги не потому, что «надо», а потому что «я хочу попробовать». Даже один небольшой шаг, идущий изнутри, может вернуть ощущение себя и своей жизни.
