В мире медицины есть направления, которые не просто лечат болезни, а возвращают человека к жизни. Одно из них – алгология, комплексная специальность, посвященная борьбе с хронической болью. Это не просто симптом, а сложное заболевание, которое ломает судьбы и требует особого подхода.
О том, как современная наука учится побеждать боль, какие революционные технологии уже используются в России и почему в этой борьбе так важен командный подход, мы поговорили с одним из главных идеологов и практиков отечественной алгологии – нейрохирургом «НМИЦ нейрохирургии им.ак.Н.Н.Бурденко» Эмилем Давидовичем Исагуляном.
Эмиль Давидович, Вы совершили настоящий прорыв в отечественной медицине. Расскажите нам об этом.
Это громкое заявление, но я скорее один из самых активных популяризаторов алгологии в России.
Хроническая боль – невидимый враг, который ломает жизни. Моя цель – сделать так, чтобы в нашей стране появилась полноценная медицинская специальность, посвященная борьбе с ней, – алгология. Я стоял у истоков ее развития, особенно хирургической части, и получил первый в России диплом алголога. Вместе с коллегами из разных областей мы развиваем это направление.
Нас объединяет цель – сделать алгологию официальной медицинской специальностью, ведь борьба с хронической болью требует уникальных знаний и навыков, которых нет в других дисциплинах.
 (1).jpg)
Давайте разберемся: чем алгология принципиально отличается от, скажем, неврологии?
Хроническая боль не признает границ между специальностями – и именно поэтому появилась алгология. Неврология смотрит на боль со своей стороны, но алгология – это совсем другой масштаб. Мы работаем не в одиночку, а командой: неврологи, анестезиологи, хирурги, психиатры, онкологи, гинекологи – каждый вносит свой вклад.
Например, нейропатическая боль часто не поддается даже сильным обезболивающим, и тут на помощь приходят современные интервенционные и хирургические методы, стимуляция спинного мозга, психологическая поддержка. Алголог видит пациента целиком, соединяет разные подходы и строит стратегию – от консервативной терапии до высокотехнологичных вмешательств.
По сути, это медицина, где мы боремся не просто с симптомом, а за качество жизни – и побеждаем только вместе.
Вы упомянули хирургию. Какие современные хирургические методы решения болевых синдромов считаете наиболее революционными?
В хирургии боли сегодня главное слово – «минимальная инвазивность». Вместо больших разрезов – крошечные проколы или вообще бесконтактные методы. Самое революционное направление – нейромодуляция: имплантация нейростимуляторов, которые блокируют болевые импульсы и заменяют их приятными ощущениями. Это помогает при самых тяжелых болевых синдромах – от диабетической нейропатии до рефрактерной стенокардии.
Есть и более футуристические технологии: фокусированный ультразвук, который точечно воздействует на структуры мозга, и системы навигации с дополненной реальностью, позволяющие хирургу работать максимально точно. А искусственный интеллект уже помогает выбирать оптимальные точки и параметры стимуляции. Всё это делает хирургию боли точнее, безопаснее и эффективнее, чем когда-либо.
Насколько такие высокотехнологичные методы доступны в нашей стране?
Сегодня в России высокотехнологичные методы нейромодуляции остаются доступными для пациентов в полном объеме. Более того, ежегодно государство увеличивает количество квот на такие операции. Рост составляет не менее 5–10%, а в ряде клиник – и до 15%. Например, только в нашем центре имени академика Бурденко в этом году выделено беспрецедентное количество квот – почти 250. В целом же по стране около 2000 пациентов ежегодно получают возможность пройти лечение с применением нейростимуляторов бесплатно, за счет средств федерального бюджета в рамках программы высокотехнологичной медицинской помощи.
Что касается самих технологий, ситуация также развивается очень позитивно. Помимо традиционно используемых американских систем, в этом году на российский рынок вышли новые китайские решения. И что особенно важно – началось активное проектирование и внедрение отечественных разработок. Впервые у нас появилась возможность использовать российские нейростимуляторы для тестового периода (первый этап), также ведется работа над имплантируемым стимулятором (второй этап). Это значит, что в арсенале врачей будут доступные и эффективные системы для хронической нейростимуляции отечественного производства.
Но нейромодуляция – лишь часть большого направления: в России активно развиваются нейроинтерфейсы. Уже есть отечественные устройства, которые помогают людям с нарушением слуха и речи, а также современные биопротезы с обратной связью с головным мозгом. Появились первые образцы чувствительных протезов, способных возвращать человеку тактильные ощущения, утраченные вместе с конечностью. Кроме того, ведутся исследования в области зрительных протезов, которые в перспективе позволят вернуть хотя бы частичное зрение пациентам.
 (1)(1).jpg)
А если говорить о будущем: нейроинтерфейсы – это уже не фантастика. Как Вы видите их применение в борьбе с болью?
Сегодня нейроинтерфейсы – это не фантастика, а активно развивающаяся реальность. Они уже позволяют людям с параличом управлять компьютерами, протезами, экзоскелетами и даже воспроизводить речь силой мысли. Есть разработки, которые возвращают зрение и слух, обходя поврежденные органы чувств.
В контексте боли главное – научиться точно определять объективные маркеры ее интенсивности. Ведь боль – субъективное ощущение, и нам нужны биохимические, физические или нейрофизиологические показатели, максимально близкие к его восприятию. Когда мы их найдем, нейроинтерфейсы смогут в реальном времени регулировать работу стимуляторов: наращивать импульс при усилении боли и снижать при ее ослаблении. Здесь огромный потенциал, и искусственный интеллект сыграет в этом ключевую роль.
Не пугает ли Вас перспектива того, что искусственный интеллект и нейроинтерфейсы возьмут на себя принятие решений в такой тонкой сфере, как восприятие боли?
Нет, не пугает. Сегодня, несмотря на все разговоры и «страшилки» о том, что ИИ якобы может подчинить себе человека, на практике он остается инструментом. Искусственный интеллект сам решений не принимает – решение всегда остается за врачом.
Вместе с тем это мощный помощник. Особенно в такой тонкой сфере, как восприятие боли. ИИ позволяет собирать и анализировать колоссальные массивы данных, которые невозможно обработать даже с помощью самых мощных суперкомпьютеров без специальных алгоритмов. Это помогает нам глубже понимать механизмы боли и подбирать более точные стратегии её лечения.
Поэтому я вижу в искусственном интеллекте не угрозу, а дополнительный ресурс, который может значительно усилить возможности врача.
Интересно, а что именно привело Вас в такую сложную и эмоционально тяжелую область медицины?
Для меня человеческий мозг – величайшая тайна Вселенной. Кому-то интересно исследовать планеты или древние цивилизации, а для меня нет ничего увлекательнее, чем понять, как работает этот уникальный орган.
Боль – одно из самых загадочных проявлений работы мозга. В норме она защищает нас, но в хронической форме становится разрушительной, лишает человека активности и качества жизни. Борьба с ней – важнейшая задача медицины, и я убежден, что ей нужна отдельная специализированная область – алгология.
Ваша работа требует огромных душевных сил, не так ли?
Да, особенно если говорить не только о хирургии, но и обо всей работе с пациентом с болевым синдромом. Операционная – это моя любимая часть профессии, но она требует прежде всего навыков, опыта и знаний. А вот долгие беседы с пациентом, поиск причины боли, объяснение всех нюансов лечения, поддержка в моменты тревожности и депрессии – вот тут действительно нужны немалые душевные силы. Пациенты с хронической болью часто находятся в сложном психологическом состоянии, и важно сохранять терпение, внимание и искренность, отвечая даже на повторяющиеся вопросы и помогая им понять суть происходящего.
 (1).jpg)
Как справляетесь с таким грузом?
Главный секрет – команда. За годы мне удалось собрать и наладить сотрудничество с лучшими специалистами в своей области: неврологами, психиатрами, анестезиологами, реабилитологами, ортопедами, нейроурологами и многими другими. Каждый из них – профессионал высочайшего уровня, и вместе мы можем помочь даже самым тяжелым пациентам. Не все находятся в одном учреждении – с некоторыми мы взаимодействуем дистанционно, но тесная связь и совместная работа позволяют нам быть максимально эффективными. Мой принцип прост: объединяй, чтобы созидать. Именно это помогает справляться с любыми профессиональными и эмоциональными нагрузками.
Работа с хронической болью часто означает, что полное излечение невозможно, и цель – улучшение качества жизни. Как Вы и пациенты учитесь измерять успех в таких ситуациях?
Секрет в ожиданиях. Пациенты часто мечтают о полном исчезновении боли, но при хронической боли это редко возможно. Если ставить цель «убрать все», неизбежно наступает разочарование. Настоящий успех – когда боль становится слабее, приступы короче, человек больше двигается, работает, живет активнее. Мы фиксируем это через дневники боли и электронные трекеры.
Важно честно говорить: полное избавление случается редко и не сразу. Задача – научиться контролировать боль, а не позволять ей управлять жизнью. Лечение всегда комплексное: лекарства, нейростимуляция, психотерапия. Успех – это не только снижение боли, но и возвращение человеку свободы жить и строить планы.
Что для Вас лично значит «победа» в борьбе с болью?
Для меня победа – это гораздо больше, чем просто уменьшение боли. Это восстановление утраченных функций и возвращение человеку того, что он считал навсегда потерянным. Когда пациент после долгих лет вдруг снова может пошевелить рукой или ногой, почувствовать наполнение мочевого пузыря и самостоятельно сходить в туалет после катетеров – это и есть настоящая победа.
Точно так же и в отношении боли: любое снижение ее интенсивности, уменьшение потребности в лекарствах, расширение повседневной активности, возможность снова работать, жить привычной жизнью и радоваться – все это мы воспринимаем как огромную общую победу. Это радость и для пациента, и для врача, потому что в такие моменты мы видим результат совместных усилий и понимаем, что действительно смогли изменить жизнь человека к лучшему.
 (2).jpg)
Возвращаясь к Вашему направлению, как Вы считаете, какие главные вызовы стоят перед российской алгологией сейчас?
Главный вызов – создание российской школы алгологии. Нам нужно начинать выращивать специалистов со студенческой скамьи: уже на этапе обучения в вузе давать основы этой дисциплины. Затем, получив первичную специализацию – будь то неврология, нейрохирургия, нейрофизиология или психиатрия, врач может пройти вторичную специализацию по алгологии. Это позволит овладеть фундаментальными знаниями современной консервативной терапии, минимальными интервенционными методиками, а при дальнейшем обучении – более сложными вмешательствами и хирургией болевых синдромов.
Создать такую школу непросто: специалистов, способных преподавать, пока немного. Но мы активно продвигаем направление – не только через публикации в научных и популярных изданиях, но и через практику. Ассоциация интервенционного лечения боли, которую мы развиваем, предлагает полноценную программу обучения: от базовых основ до самых высоких технологий в алгологии.
И немного философский вопрос: не приведет ли полная победа над хронической болью к каким-то непредвиденным последствиям для человека?
Если речь идет о хронической патологической боли, которая инвалидизирует людей, – здесь я не вижу ничего плохого в ее полном устранении. Мы говорим о боли, которая утратила защитную функцию и стала самостоятельным заболеванием. Если однажды появится способ – будь то таблетка, операция или даже генная терапия – отключить именно патологическую боль, я буду только рад.
Но победа над болью в целом невозможна и нежелательна. Острая боль – наш «сторожевой пес», сигнализирующий об угрозах. Без нее человек рискует получить тяжелые травмы и даже погибнуть, как это происходит у людей с врожденной нечувствительностью к боли. Поэтому мы боремся только с патологической болью, а не с физиологической. И хотя полностью победить ее в ближайшее время вряд ли удастся, я уверен, что с каждым годом мы будем лечить ее все эффективнее!
ИМЕЮТСЯ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА.
Сайт: isagulyan
Реклама: Исагулян Эмиль Давидович
ИНН: 771876208719
Erid: CQH36pWzJqEJ6FbtQymUcc4keBP4hn4zd3bvNPLbPvWVgK
Медицинские услуги оказываются: ФГАУ «НМИЦ нейрохирургии им.ак. Н.Н.Бурденко». Лицензия №: Л041-00110-77/00572745
Образовательные услуги оказывает: ООО «Учебный центр АИЛБ». Лицензия №: 041935 от 10.02.2022.
